Сегодня в Беларуси отмечается ежегодный профессиональный праздник — День кузнеца

14 ноября в Беларуси отмечается ежегодный профессиональный праздник — День кузнеца. Он посвящен мастерам-кузнецам и служит сохранению культурного наследия и популяризации художественной ковки.

Истоки белорусского кузнечества уходят в глубину веков. Первые изделия из металла, а значит, и первые кузнецы, появились в медном веке, за 3-4 тысячелетия до нашей эры. Именно тогда из податливой меди начали изготавливать первые украшения, предметы культа и быта. Такие артефакты хранятся и в Сенненском историко-краеведческом музее: височные кольца, перстни, предметы религиозной тематики. Вплоть до XII в. функции кузнеца и металлурга часто совмещались одним мастером, что было характерно для раннего средневековья в регионе. Последующее разделение труда и специализация привели к тому, что к XVII в. мастерство белорусских кузнецов достигло высочайшего художественного и технического уровня. Специалисты из городов и местечек Великого Княжества Литовского славились далеко за пределами родины: по приглашению они работали в Оружейной палате Московского Кремля, выполняли сложнейшие заказы по художественной ковке во Франции и Венеции.

Первые документальные свидетельства о местных мастерах огня и металла на Сенненщине относятся к концу XVI-XVII вв. Они свидетельствуют, что кузнецы занимали особое, привилегированное положение среди сельского и местечкового населения, владели крупными земельными наделами и несли специализированные повинности в пользу замков и фольварков. Эти документы позволяют проследить историю кузнечного дела в сенненском крае в эпоху ВКЛ.

До наших дней дошло 3 инвентаря имений на сенненских землях ВКЛ с описями имущества владельцев и именами крестьян. В 1594 г. в инвентаре имения Пильковичи упоминается «Сенько кузнец», имевший земельный надел площадью 1 волока. Это максимальный стандартный надел для крестьянского хозяйства того времени, т.к. крестьяне (особенно зависимые) владели лишь четвертью волоки. Наличие у кузнеца целой волоки, равной 21,36 га, говорит о его богатстве и высокой зажиточности.

Инвентарь имения и местечка Сенно за 1595 г. содержит запись: «…Федко коваль, земельный надел 1 дым, платил 60 грошей чинша, а грошей десеть отпущоно для того, иж повинен кони подковывать и возы оправовать». В описи Сенненского замка упоминаются кузнечные инструменты: «… наковальня одна, клещи пятеры, …пилка невелика одна, ковш железный один». Архивные сведения указывают на то, что кузнец Федко (Фёдор) — экономически успешный ремесленник, который вел самостоятельное доходное хозяйство (дым), платил солидный денежный налог (чинш) и имел официальный договорной статус с администрацией Сенненского замка, обеспечивая его транспортную и логистическую жизнедеятельность. Кроме того, способность платить такой чинш доказывает, что Федко активно зарабатывал «живые» деньги, выполняя сторонние заказы для жителей местечка и проезжих купцов.

Уникальным архивным документом является инвентарь местечка Немойта, датированный 1665 г., из которого мы узнаем не только о кузнецах, но и экономическую, демографическую картину местности, социальную культуру и быт в данный период. «…Грышко коваль имел земельный надел площадью 1 плац, платил 18 грошей чинша».

Здесь же упоминается село Ковалево (совр. Ковали), судя по названию, исторически основанное кузнецами: «Село Ковалево: волок 10… в том селе Ковалеве тяглых 3/4 волоки, вольных волоки 2, пустых волок 7 1/4; с того села Ковалева приходит чинша готового копы 4 и грошей 30» (1 копа равнялась 60 грошам). Цифры из инвентаря говорят о том, что из 10 крестьянских наделов полноценно работал только один неполный надел — 3/4 волоки. В селе Ковалево из 10 волок пустовало более 70% земли (7 1/4 волоки), что является прямым следствием разрушительной Русско-польской войны 1654–1667 гг., известной на землях Великого княжества Литовского как «Кровавый потоп». В середине XVII в. земли ВКЛ пережили не только прохождение войск, но и жесточайший голод и эпидемии чумы, унесшие жизни половины населения края.

До конца XIX в. в каждом белорусском уезде насчитывалось до 50 сельских кузнецов. В местечках Сенненского уезда кузнечным делом активно занималось как белорусское, так и еврейское население. Обычно мастера работали в кузнице, представлявшей собой небольшую постройку на отшибе или у дороги из-за высокой пожароопасности. Уникальным визуальным свидетельством нач. ХХ в. является снимок губернского фотографа из Могилева Семена Петровича Александрова, на котором запечатлен берег озера Сенненское с каплицей, мощеная дорога и кузница у самой воды (на фото). Там работал кузнец вместе с помощником-молотобойцем (такие люди обладали невероятной силой — целый день махать 10-килограммовым молотом под силу не каждому). Кузница была первым местом, куда обращались путники и крестьяне, если в пути ломалась телега или требовалось перековать лошадь перед возвращением домой. Людей поражало, что кузнец делал ценные вещи почти из «ничего», из обычного куска бурого камня. Из-за работы с огнем и металлом его часто наделяли сакральными свойствами.

Многие народы считали кузнеца «вещим человеком», чуть ли не чародеем. В фольклоре кузнец нередко побеждает нечистую силу или выступает как целитель, знахарь. Во второй половине XX в., несмотря на активную механизацию сельского хозяйства, кузница оставалась незаменимым производственным центром в каждом колхозе. Автор публикации помнит, что в кузнице колхоза «Застодолье» в 60-70-х гг. прошлого столетия трудился кузнец Григорий Иванович Молчанов. Как и его предшественники, колхозный кузнец был фигурой исключительного авторитета.

В условиях дефицита заводских запчастей именно он возвращал в строй тракторы и прицепной инвентарь, оттягивал и закаливал лемеха плугов, выковывал нестандартные детали, а также продолжал подковывать колхозных лошадей. Ранним утром, когда в деревне еще пахло ночной прохладой, у кузницы уже были слышны глухие удары молота. Жар от горна ощущался даже снаружи, а внутри — как в печи. Кузнец ловко раздувал меха, бросал в огонь кусок железа и ждал, пока оно раскалится до малиново-красного цвета. И начиналась магия ковки.

По воспоминаниям Светланы Степановны Бентяй, в колхозе им. Тимирязева тоже была кузница. Находилась она в д. Немойта, вблизи реки Брус, в здании из красного кирпича — хозпостройке бывшего имения Неслуховской Станиславы Ивановны. Трудился там кузнец Николай Абрамович. В настоящее время мы больше не зависим от кузнецов, как столетия назад, но их наследие живет. Кованые решетки, ворота, декоративные изделия — все это до сих пор делают вручную. Сейчас в стране работает несколько десятков кузниц, причем почти половина из них является скорее своеобразным «аттракционом» при музеях и агроусадьбах.

Настоящих мастеров, работающих как старинными, так и современными методами, изготавливающих любой каприз клиента, умеющих вложить в металл душу, в Беларуси единицы. От «Сенько кузнеца» конца XVI в. до современных мастеров, таких, как житель г. Сенно, профессионал в области художественной ковки Сергей Анатольевич Рубанов, пролегла живая нить преемственности.

Бронислава ЖЕЛТОБРЮХОВА, главный хранитель фондов Сенненского историкокраеведческого музея.